Twitter Виртуального Бреста Группа в одноклассниках Viber Виртуального Бреста

«У моего сына могилы нет». Две истории о солдатских матерях, чьи сыновья погибли в Афганистане

4 15  Февраля 2020 г.  в 13:47, показов: 3111 : Разное: обо всём понемногу

Сыновья жительниц города Барановичи Валентины Буза и Валентины Яцевич служили в Афганистане и погибли там. Накануне Дня памяти воинов-интернационалистов, который отмечается 15 февраля, горожанки поделились с Intex-press воспоминаниями о сыновьях и о том, через что им пришлось пройти.

«У моего сына могилы нет». Две истории о солдатских матерях, чьи сыновья погибли в Афганистане

Валентина Буза и Валентина Яцевич поделились воспоминаниями о сыновьях, которые погибли в Афганистане во время службы. Фото: Александра РАЗИНА и Андрей БОЛКО

«Сыну оставалось служить полтора месяца»

Валентина Яцевич, сын Виталий Раханов погиб в 1985 году:

Валентина Яцевич с дембельским альбомом своего сына. От альбома, который он начал оформлять в Афганистане, осталось несколько фотографий, остальные сгорели. Эти снимки разместили в новом альбоме, их дополнили фотографиями с проводов и похорон. Фото: Андрей БОЛКО

Валентина Яцевич с дембельским альбомом своего сына. От альбома, который он начал оформлять в Афганистане, осталось несколько фотографий, остальные сгорели. Эти снимки разместили в новом альбоме, их дополнили фотографиями с проводов и похорон. Фото: Андрей БОЛКО

Виталик окончил училище №118 и пошел работать на завод автоматических линий электриком. Поработал всего месяц, а потом с другом Сашей Ермоловичем они получили повестки в армию. Это было в 1983 году.

Проводы отмечали вместе, гуляли три дня. Виталик хотел пойти в армию, он не боялся службы. Говорил: «Мамочка, не плачь, не переживай, я вернусь».

У Виталика была девушка – Люда. Он попросил забрать ее к нам домой – у нее была большая семья, им было тесно. Мы сделали так, как сын просил. Он ее очень любил, очень.

Виталик сообщил нам, во сколько поезд, в котором везли новобранцев, будет проезжать через Барановичи. Я сумку собрала. Мы подошли к вагону, сын лежал на третьей полке.

Я узнала его по руке: у него была мода ногти грызть до крови. Мы попросились пройти в вагон, военный разрешил, но кому-то одному. Мы переглянулись, и я сказала идти в вагон Люде. Она его искала, но он не откликнулся. Потом в письме Виталик написал: «Я не хотел второй раз прощаться с вами».

Фото: Андрей БОЛКО

Фото: Андрей БОЛКО

Ашхабад

Забрали сына в Ашхабад. Я переживала, ведь время было очень неспокойное. Виталик меня успокаивал. В одном из своих писем сын писал, что будет разведчиком: «Скрывать не буду. Попросился сюда сам, хотя все разведчики отправляются в Афган. Вы только не волнуйтесь, в Афганистане не так уж страшно…»

Сын часто присылал письма со своими армейскими фотографиями. Люде он писал больше, чем мне. Я даже обиделась на это однажды…

Виталик присылал несколько писем в одном конверте – не всегда мог сразу отправить. Он красиво рисовал, просил выслать ему бумагу бархатную, карандаши, чтобы альбом делать перед дембелем.

Однажды он написал, что редко тоскует по дому и городу: «…иногда кажется, что тут я родился, тут воспитывался и тут останусь до смерти».

Фото: Андрей БОЛКО

Фото: Андрей БОЛКО

Рапорт

Прослужив полтора года, он подал рапорт на службу в Афганистане. В письме пояснил: «Пойми, мамочка, там война, там трудно, и я должен быть там, просто обязан, иначе я буду считать себя трусом всю жизнь. Пойми, мамочка, судьба она или бережет, или губит, но я надеюсь на первое».

Сыну дали отпуск. Он хотел расписаться с Людой. Муж не разрешил, сказал: «Зачем? Придешь – тогда распишешься». А Виталик в отпуск пришел специально к ее дню рождения – к 20 декабря.

Из отпуска уезжал 4 января. Погода была нелетная: снег валил, была метель. Он поехал и назад вернулся…

Фото: Андрей БОЛКО

Фото: Андрей БОЛКО

Знаки

Виталику оставалось служить всего полтора месяца. В то время шла программа «Служу Советскому Союзу». Я всегда ее смотрела. В один из вечеров села на диван, позвала мужа и ждала, что покажут нашего сына. И тут сказали фамилию Праханов – а мне послышалось Раханов. Я смотрю и кричу: «Виталик сидит на БМП!» Муж присмотрелся и сказал, что это никакой не Виталик. Но меня переубедить было невозможно. И тут я слышу: «Красиво, очень красиво играл на гитаре, хорошо пел, но, к сожалению, погиб».

У меня заболело сердце, мне стало плохо, я очень перенервничала. Оказалось, что это был не наш Виталик, мне просто послышалось…

А потом я решила купить водку. Она тогда дорожала. Я подумала, что нужно встретить сына так же, как провела. Одолжила денег на десять бутылок, отпросилась с работы и закупилась. Принесла водку домой, поставила. Муж меня чуть не загрыз: «Зачем ты покупала?! Ты на похороны купила?!». Не нужно было закупать заранее…

Известие

Утром 26 августа на работе в детском саду у меня сильно болело сердце. Я пошла к медсестре, она налила мне валерьянки. А сердце болело, разрывалось…

После обеда позвонили из военкомата, и девочки-воспитательницы сказали, что мне нужно идти домой. Я не понимала, зачем идти, что случилось. Иду, моя тетя сидит на лавочке. Говорю: «Тетя Валя, я так боюсь идти одна, пойдем со мной». Мы пошли, а навстречу мой младший сын Валера выходит и говорит: «Мама, приехала военная машина, скорая во дворе стоит, все плачут в доме, весь подъезд рыдает». Я отказывалась понимать, что случилось.

Возле подъезда ко мне подошел военком и произнес: «Мужайтесь, мама, ваш сын погиб в Афганистане».

Я упала в обморок, очнулась уже в квартире. Было очень много людей, все плакали.

Фото: Андрей БОЛКО

Фото: Андрей БОЛКО

Что правда?

Нам отдали вещи нашего сына: его альбом, полотенце, щетку. Все письма сына сгорели в Афганистане. Все, которые мы присылали. Нам так сказали, а кто правду знает?

О гибели сына я знаю немного. Сказали, что он кого-то защищал и его ранило, все начали отходить, а он – вперед, по душманам стрелял. Говорили, что подорвался на мине. Еще говорили, что ему в ногу попала пуля, прошла через живот и вылетела. Долго не прилетал вертолет с подмогой, а когда они его дождались, Виталик раненый просил дать ему гитару, шутил еще. Умер он в вертолете, не успели довезти до госпиталя.

Один так говорил, другой – так. Я не знаю, что из этого правда.

Помощь

Первое время нам выплачивали три минималки. А теперь этого нет. Вот хочу пойти уточнить, сколько я теперь получаю за сына? Мне, как матери погибшего в Афганистане, бесплатно можно взять четыре лекарства в аптеке, остальные – за свои деньги. Раньше можно было еще ездить бесплатно в санатории. Некоторые ездили, я – нет.

С девушкой Виталика, Людой, мы еще долго общались. Она сделала два альбома после его похорон – себе и мне.

Дембельский альбом моего сына раньше был толще. Многие фотографии отдала в музеи, а его медали отдала в уголок почета завода автоматических линий. Себе оставила только одну, но и ее туда отнесу 15 февраля – в День воинов-интернационалистов. Завод мне всегда помогает, там меня не забывают.

Надежда

До сих пор очень больно. Но я всегда думаю: а может, сын где-то живой? Я же его никогда мертвым не видела. Привезли гроб, поставили. А что там? Кто там? Кто знает? Я не знаю, кого я хоронила. В моей памяти Виталик всегда живой.

Я все время жду-жду. Ему в этом году было бы 56 лет. Я гуляла на свадьбе внука и думала там только про Виталика: почему я не на его свадьбе?

Тяжело, уже столько лет его нет, а я все надеюсь на что-то. Вот думаю, сейчас приду, а он дома…

«Было больно смотреть на друзей сына»

Валентина Буза, сын Александр погиб в 1986 году:

 Портрет сына Саши Валентина Буза разместила на видном месте в комнате. Рядом находятся его награды, письма, книги об Афганистане. Это своего рода уголок памяти о сыне. Фото: Александра РАЗИНА

Портрет сына Саши Валентина Буза разместила на видном месте в комнате. Рядом находятся его награды, письма, книги об Афганистане. Это своего рода уголок памяти о сыне. Фото: Александра РАЗИНА

После окончания школы – Саша ходил в шестую – он поехал с ребятами поступать в военное училище в Ачинск. Две недели сына не было, а потом вернулся, сказал, что провалил математику. Провалил и провалил. Устроился слесарем на хлопчатобумажный комбинат, хотел заработать себе на мотоцикл.

Позже оказалось, что никакую математику он не заваливал. Просто ребята уезжали и он решил уехать. Такой вот был компанейский…

Сейчас думаю, если бы Саша поступил, то и сегодня жил бы. Пока отучился, война закончилась бы.

Страх

Когда сын не поступил, я поняла, что теперь ему Афганистана не миновать. Тогда власти ничего не говорили про войну, все было шито-крыто. Но мы догадывались, что там происходит. Уже были погибшие, привозили цинковые гробы, было очень страшно.

Мы с мужем не хотели, чтобы он шел на войну. Я у него постоянно спрашивала: «Ты не боишься, сынок? А если в Афганистан отправят?». А он мне спокойно отвечал: «Ну и что – служат же и там люди».

Саша призывался 13 октября 1985 года – в это чертово число.

Фото: Александра РАЗИНА

Фото: Александра РАЗИНА

Проводы

Я предлагала Саше не делать большие проводы, а просто освободить комнату для танцев с друзьями под магнитофон. Но он мне сказал: «Не, мама, я хочу, чтобы играла у меня на проводах хорошая музыка». Не помню какая. Муж сына поддержал:

– Знаешь что, мать! Пусть я ему свадьбу не справлю, а проводы – обязательно. Если он вернется и все нормально будет, то жив будет и без свадьбы, а проводы я ему сделаю.

Муж выписал автобус, и мы поехали справлять проводы в деревню к моей маме. В доме накрыли столы, на улице поставили большую военную палатку. Там играл ансамбль с обувной фабрики, были танцы. Мы пригласили всю родню, а Саша – пять парней и пять девочек, все по парам. У него тоже была девушка: Наташка – его одноклассница.

13 октября призывников сначала отправили в Брест, а оттуда везли поездом к месту службы через Барановичи. Мы с супругом пошли на вокзал – поезд делал небольшую остановку. Саша вышел из вагона до того скучный… Он и сегодня такой стоит у меня в глазах.

Письма

Вскоре нам начала приходить полевая почта. В начале писем было написано «Привет из Термеза». Это означало, что он попал в учебное подразделение в Узбекистане.

Письма были теплыми, он писал, что со здоровьем все нормально, что погода хорошая, что будет участвовать в параде 7 ноября, что любит и скучает, приглашал отца на присягу.

Мы все еще надеялись, что сына не отправят в Афганистан.

В одном письме Саша попросил не выбрасывать его письма: «Соберите, потом после армии интересно будет почитать». Мы и не выбрасывали ничего. И не собирались.

24 февраля 1986 года Сашу перевезли в Афганистан. Он сразу прислал нам письмо, где написал, что они прибыли в Джелалабад.

Джелалабад тогда негласно называли долиной смерти. От этой мысли у меня сжималось сердце. Саша прислал оттуда только одно письмо. Потом три месяца ничего не было. Решили: если до 1 июня сын не напишет, пойдем разбираться в военкомат.

Фото: Александра РАЗИНА

Фото: Александра РАЗИНА

«Валя, плачь»

В Ташкентском военном округе полковником был мой швагер – Николай. У нас в то время телефона не было, и Коля звонил моей сестре Наде. А она уже передавала вести нам.

22 мая мы собирались отмечать «Миколу». Я пошла к соседям, чтобы позвонить сестре, пригласить в гости. Надя сняла трубку и сказала: «Валя, я сейчас еду к тебе». Я попыталась возразить, что рано, но она без умолку твердила: «Еду к тебе».

Надя приехала и с порога сказала: «Валя, плачь. Саши нет. Коля вчера звонил и сказал, что Саши нет. И, наверное, не будет». Я была в ужасе, не знала, куда себя деть. Весь вечер проплакала.

Тела нет

На следующий день мы пошли в военкомат. Там нас уже ждала обернутая бумагой и перевязанная сургучом посылка. В ней были Сашина форма и письма, которые мы ему отправляли. Многие из них были не прочитаны.

В военкомате сказали, что тела Саши нет, поэтому нам выдадут извещение не о гибели, а о том, что он пропал без вести.

Саша погиб в марте, а мы об этом узнали только в конце мая. Уже потом я поняла, что все это время военные надеялись найти Сашу.

От командира части Абзалимова было письмо, он написал, что Саша погиб 29 марта 1986 года «при выполнении интернационального долга в бою с мятежниками».

Саше было 18 лет. Мне – 39. Сына посмертно наградили орденом Красной Звезды.

Фото: Александра РАЗИНА

Фото: Александра РАЗИНА

Не положено

Факт гибели моего сына, казалось, был налицо, но… Его не было в списках погибших. Когда Саша работал, деньги шли ему на книжку. Мы их не тратили, планировали потратить, когда вернется.

Когда сын погиб и нужно было снять с его книжки деньги, от меня требовали свидетельство о смерти. А у меня было лишь извещение о пропаже без вести. Оно не подходило, говорили «не положено».

Я в военкомат, там меня отправили в загс, а загс назад в военкомат. Я ничего не могла добиться и написала письмо в главное политуправление. Только после этого мне домой привезли свидетельство о смерти моего сына.

И квартиру нам, как другим, поменять не могли. Не положено – сын пропал без вести. А мне было больно смотреть на друзей сына. Как стали жениться, как стали девчонки замуж выходить… Я приходила домой, бросалась в подушки, затыкала уши и рыдала.

Было, что меня никуда не принимали, потому что Саша, по документам, пропал. В горсобесе тогда собирали матерей, чьи дети погибли в Афгане. Мы знали друг друга – одно ведь горе на всех. Как-то позвонила Зоя Морозова (у нее сын погиб) и сказала, что всех пригласили на собрание. Пришла, там всем подарки раздавали – часы, а меня выставили за дверь. Я в коридоре посидела, поплакала и пошла домой…

Льготы

Первые три года у меня не было удостоверения, поэтому не было никаких льгот. Когда я ходила в военкомат, мне говорили: «Молодая, трудоспособная».

В 1989 году после поездки в Москву на съезд матерей, чьи сыновья пропали без вести, я пошла в горсобес. И выяснилось, что на нас с мужем уже три года, как заведена карточка на льготы! Все это время мы не пользовались ни бесплатными проездом и лекарствами, ни 50%-й льготой на коммуналку.

Как вспоминаю все свои хождения по инстанциям, думаю, как я это все выдержала?

Матерей погибших в Афганистане на каждый праздник возят на кладбище. У моего сына могилы нет. Я хожу к тем ребятам, за могилами которых некому присматривать. Может, в далеком Афгане кто-нибудь и за могилой моего сына ухаживает…

Я вижу сочувственные взгляды других матерей и будто слышу их мысли: ей даже негде поплакать.

Фото: Александра РАЗИНА

Фото: Александра РАЗИНА

Время

У меня дважды брали кровь на ДНК. Говорили, что могут наступить времена, когда останки Саши смогут привезти на родину. Пока глухо.

Время не лечит. Наоборот, на старости лет больше слез лью, чем в молодости. Думаю, если бы, не дай Бог, в таком возрасте получить извещение, не выдержала бы.

Каждый год празднуют день вывода войск из Афганистана, а мне хочется только плакать. Это такая боль…

Источник информации: intex-press
Автор: АЛЕКСАНДРА РАЗИНА, АНДРЕЙ БОЛКО
intex-press
Система Orphus

Оставить свой комментарий можно после
регистрации и авторизации на сайте


Анархист 2020-02-15 16:48
И кому все это было нужно?

+46

s1969 2020-02-15 19:33
Сообщение от Анархист
И кому все это было нужно?

партии и правительству.

+11

Анархист 2020-02-15 20:42
Именно. Но никак не простому народу. Там были чисто интересы определённой группы лиц.

+20

veta 2020-02-15 16:45
Это самое страшное для матери. Очень сопереживаю с вами, было больно читать.

+92


Страницы: [1]